12 апреля 2015 г.
Константин Иванов:
Сказки старого замка

Чудо-камень

Когда строили Гатчинский дворец, то камень для стройки добывали рядом, в окрестностях. Богаты наши недра на камень были. Да и камень-то повсюду разный - пудостский, парицкий, черницкий, елизаветинский, дылицкий. Все по цвету отличаются, отчего дворец, если приглядеться, переливается на солнце, будто раковина перламутровая, и всё время цвета меняет. То бронзовым кажется, то кремовым, то розовым. Такие вот чудные гатчинские камни.

Помимо нашего дворца из них, почитай, пол-Петербурга отстроено было. В ту пору в окрестных каменоломнях работал старый каменотёс Иван Горбатый. Не один год ходил он в глубоких штольнях - разыскивал, где камень чище да богаче. Ходы под землёй всё низкие, узкие, ходил по ним Иван, согнувшись в три погибели, да так и остался сгорбленным, отчего своё прозвище и получил.

Вечером соберутся каменотёсы у костра, каждый рассказывает, что под землёй видел, своими находками хвалится. Один нашёл камень белый, как молоко, другой наткнулся на розовый, ровно заря. А третий говорит: дескать, слышал от стариков, что лежит где-то около Гатчины такой камень, что чистым золотом отливает — не отличишь. Вот только отыскать его никому не под силу.
— Если камень есть, то я его непременно сыщу, — говорит Иван Горбатый.
— Да ну, — машут руками мужики, — мы тут всё облазали, нет ничего. Не даётся чудо-камень простому человеку.
— А я сыщу, — спорит Иван, — все штольни обойду, на свет не выйду, пока тот камень не сыщу!

Взял он фонарь, сухарей, клюку дубовую и — в штольню. Ходил Иван ходами кривыми, день ходил, другой. Нет чудо-камня. Уж и фонарь давно погас. Во тьме духи подземные мерещиться стали. А наружу нельзя. Потому как побожился на свет не выходить, пока чудо-камень не сыщет. Что фонарь погас — не беда, Иван все ходы-выходы как свои пять пальцев знает, с закрытыми глазами всюду пройти может. Стучит старый каменотёс клюкой дубовой о стены, слушает, как удары отзываются, потому как каждый камень не только свой цвет, но и свой голос имеет. Один гудит, как колокол, другой звенит, ровно хрусталь, третий ухает филином ночным, а чудо-камень всё голоса не подаёт. День за днём проходит, год — за годом, столетие — за столетием — бродит Иван по каменоломням, стенки выстукивает, а наружу выйти не может. Говорят, иногда слышен из-под земли стук его клюки то в Парицах, то в Черницах, то в Телези. Вот и думай, то ли чудо-камня вовсе нет, то ли Ивана духи подземные морочат.

Лук и стрела

У императрицы Екатерины Великой был возлюбленный — граф Орлов. Молод был граф, статен, красив, горяч. Такой молодец любой глянется. Граф тоже любил императрицу не на шутку. Ни на шаг от неё не отходил. Но на ту пору война с турками случилась. Уехал Орлов в военный поход на Чёрное море. Бьётся граф с басурманами храбро. Посылает султан турецкий против него одну эскадру за другой, только граф все корабли пожёг, потопил, в полон захватил. Долго ли, коротко ли, запросил султан мира. Вернулся граф домой с победой и с богатыми трофеями. Да вот только Екатерина его не дождалась. Пока Орлов воевал, позабыла его императрица и полюбила молодого князя Потёмкина. А графа выслала из Петербурга в Гатчину.

Ох, и горевал Орлов, не ел, не спал, только на портрет Екатерины смотрел да слёзы проливал. Съехались к нему товарищи боевые, стали думать, как графу помочь, как вернуть ему любовь императрицы. Разослали гонцов во все концы за лучшими магами и чародеями — собрались в Гатчине чернокнижники со всей Европы. Книги колдовские листают, на звёзды смотрят, знаки магические чертят. И вышло по их гаданиям — чтобы вернуть графу любовь Екатерины, нужно замок построить, да не простой, а особый, заколдованный. Взялся тот замок строить итальянец Антонио Ринальди. Говорят, был он не простой строитель, а владел науками тайными, умел с камнями разговаривать. Строили замок на берегу Серебряного озера. Двадцать лет строили. И каждый из чародеев к нему руку приложил.

Замок получился в форме натянутого лука и нацелен тот лук точно во дворец императрицы в Царском Селе. А вместо стрелы построили Каменный туннель, сто саженей в длину. И если в один день, когда планеты особым образом в небе станут, граф спустится в тот туннель и крикнет о своей любви, то произойдёт чудо. Слова его, подобно стреле, полетят через подземелье, вырвутся наружу, тысячекратно усиленные, попадут прямо в царский дворец и поразят Екатерину в сердце. И не сможет она устоять перед любовью графа. И вот настал тот день особенный, сложились в небе планеты в неведомый знак, отворили чародеи иноземные в замке тайные дверцы, чтобы вошла в него магическая сила. Спустился граф Орлов в подземелье, набрал воздуху, чтобы прокричать слова приворотные, а крикнуть-то и не может. Душит его горькая обида, не может простить он царице измену. Стоял граф, стоял, да так и не решился произнести заклятие.

С той поры прошло много лет, но говорят, что в некий день, когда планеты в небе складываются в особенный знак, появляется в подземельях Гатчинского замка тень графа Орлова. Стоит он и плачет о любви прошедшей и от обиды жгучей, бормочет тайные заклятья, а крикнуть их так и не решается.

"Хаат, чиин"

Был у императрицы Екатерины сын Павел. Не любила его императрица, поскольку был тот сын от мужа постылого да, кроме того, должен был Павел царём стать, как повзрослеет. А Екатерине царство жалко отдавать нелюбимому сыну. И, как только царевич вырос, сослала его неласковая мать в дальнюю мызу. Поселился Павел в замке на Серебряном озере, где прежде граф Орлов жил. А вокруг него шпионы да соглядатаи вьются — подсматривают, подслушивают и императрице докладывают, куда ходил царевич, с кем разговаривал.

А напротив замка за Серебряным озером, за Длинным островом да за Белым озером стояла мыза — коровники, курятники и прочие хозяйства, откуда ко двору царевича всякую снедь доставляли. Жили там ингерманландцы — люди из северных племён. Говорили на языках неизвестных, даже друг друга не все понимали, но молоко у них было лучше всех да творог со сметаной — отменные.

Вот раз Павел поехал на мызу хозяйство проведать и встретил там девушку- ингерманландку, красивую да пригожую. И вышло так, что полюбили друг друга царевич и простая крестьянка с первого взгляда. Вот и стал Павел каждую ночь к своей любимой на мызу пробираться. А чтоб маменькиных шпионов обмануть, шёл он сперва по замку потайными ходами, спускался в подземелье к длинному ходу, который шёл прямо к Серебряному озеру. Там садился царевич в челнок, плыл тихо через озеро, проплывал под полуостровом, который каменные львы стерегут, тайной подземной протокой (её и сейчас видно), плыл дальше через Бело-озеро к горке на мысе, где ждала его любимая. Там они всю ночь и ворковали, как голуби. А что на разных языках говорили, так то влюблённым не помеха — они без слов друг друга понимают. Поутру, чуть светать начинает, садится Павел в челнок — и обратно через Бело-озеро, через протоку под землёй, через Серебряное озеро, в потайной ход да в свои апартаменты. А девушка стояла на берегу и кричала вслед царевичу: "Хаат, чиин!". Что на её неизвестном языке означало — "Возвращайся, любимый!". И Павел на следующую ночь снова к ней приплывал.

Но недолго их счастье продолжалось. В один из вечеров не дождалась девушка своего возлюбленного. И на следующую ночь его нет, и через другую его нет. Не знала бедная девушка, что донесли шпионы императрице про тайную любовь царевича. Страшно разгневалась Екатерина. Как так, наследник трона российского с простою крестьянкой любовь крутит. И повелела она своей монаршей волей женить Павла на немецкой принцессе. Горько было на сердце у царевича, но противиться маменьке-императрице нельзя — испокон веку так — царям по любви жениться не приходится, а только по государственной необходимости.

И вот в один из дней взвились над башнями замка флаги, ударили пушки с бастионов, вспыхнуло небо над парком разноцветным фейерверком, поплыла над озёрами весёлая музыка — началась свадьба царевича с немецкой принцессой. А девушка стояла на другом берегу, смотрела на стены замка и шептала: "Хаат, чиин!". И после долго она приходила на вечерней зорьке на горку напротив замка и кричала, надеясь, что Павел услышит: "Хаат, чиин!", что на её языке означало — "Возвращайся, любимый!". Но царевич так больше и не приплыл к её берегу.

Что с той девушкой сталось — неведомо. Только из слов её "Хаат, чиин" окрестные жители сложили название нашей мызы — Гатчина. В память о короткой любви русского царевича и девушки-ингерманландки.

Если Вам понравилась эта статья, расскажите о ней друзьям!




  • Комментарии

  •   Добавить комментарий

  • В блогах
  • Просто накипело

    Друзья! хочу поделиться. Это уже даже не крик души - это крик негодования и ярости! Да, я в ярости, т.к. час назад вышла из маршрутки 18 А, которая разбила себе подвеску на въезде в наш славный и мною горячо любимый город. (Спасибо водителю, что довез!) Но это просто возмутительно! Возмутительно, мерзко, отвратительно то, как относятся власти к нам, людям! Вероятно власти Гатчины считают, что мы передвигаемся на гужевом транспорте по таким дорогам, ибо на транспорте 21 века по ним ездить просто нельзя! Вероятно власти г. Гатчины считают, что в Мариенбурге люди совсем не живут ибо те кратеры и ямы в асфальте дорогой назвать - язык не поворачивается. Вероятно те люди, которые дают указания засыпать эти бездонные дыры грязной землей смешанной с асфальтовой крошкой - сами громко смеются над результатом своих указаний и рассказывают как же ловко им удается "реставрировать дороги!" и обманывать людей! Так вот, я открыто заявляю, что это мерзко и отвратительно! Мне бесконечно жаль, что вы, чиновники г. Гатчины, отвечающие за дороги в городе, так относитесь к людям! Мне бесконечно стыдно за вас, за то, что вы превратили блистательный город с такой великолепной архитектурой и историей, город, выживший в годы Великой Отечественной Войны - в нищий, разбитый уездный, провинциальный городок! Вы - бесчестные и бессовестные обманщики! 
  • История и краеведение
  • Иллюстрации

  • Аудиозаписи

  • Полезная информация
  • Друзья
    Клуб любителей бега «Cильвия»

  • © Гатчинский гуманитарный портал 2002 - гг.