2 марта 2008 г.
Александр Митенёв:
И назвал свою оперу «Зима»...

Церковь св. Петра и Павла. Стояла в Карташевской напротив дома Поповых
Родившийся зимой 1879 года в дальнем северном Тюменском краю Михаил Михайлович Попов погиб зимой 1942 года. Был казнен гестаповцами в поселке Сиверский.

Заметка о композиторе Попове-Платонове, опубликованная в № 149 «Гатчинской правды» за 2007 год, заканчивалась шекспировским: «…дальнейшее - молчание». Подразумевалось, что войной «порвалась связь времен», и что сталось с композитором и изобретателем - неизвестно. Но дальнейшие поиски привели к тому, что написание биографии Попова-Платонова завершается на трагической ноте.

В поселке Карташевская есть люди, пережившие фашисткую оккупацию. Говорить об этом времени им было тяжело, но мне они рассказали о том, что помнили. Анемподистовы Константин Федорович и Роза Федоровна, Датская Татьяна Никифоровна, Кранцевич Александра Михайловна делились воспоминаниями о войне, ворвавшейся в их детство.

В поселке не было боевых действий, стоял малочисленный отряд немцев, гонявших на работы пленных красноармейцев, содержавшихся в бараках на краю Карташевской. Еще Карташевская использовалась для постоя, отдыха немецких офицеров. Но - спокойствие только внешнее. Основное чувство у гражданского населения – это полное бесправие и беззащитность. Но и ненависть!

Вспоминает Константин Федорович: «Пленных конвоируют на работы к железной дороге. Все оборванные, идут тяжело. Обессиленных ведут под руки, некоторых приходилось нести на шестах, пропущенных через шинель, завязав полы шинели внизу. Подойти, дать что-то поесть нельзя, иначе получишь прикладом от конвоиров. Мы, мальчишки, ухитрялись из-за забора кинуть пленным красноармейцам хоть что-нибудь из съестного. Понимали, что немец в пятилетнего мальчугана не выстрелит. Ну, даст подзатыльник. Зато ты чувствуешь, что ты помог нашим!»

Вспоминает Александра Михайловна: «На улице снега по колено. Приходят немец и полицай. Полицай: «Снимай валенки»! Я – ни в какую. Упираюсь. Мама выбежала, уговаривает меня, чтобы я отдала валенки. Боится за меня. Полицай борется со мной, заталкивает в дом, бросает на табуретку и стаскивает с ног валенки, а я поджимаю внутри валенок пальцы и стопу, чтобы помешать ему стаскивать. Он меня ударил, отобрал валенки, уходит. Я выскакиваю на крыльцо и кричу ему вслед, что когда наши вернутся, они ему покажут! Мать рыдает, тянет меня в дом, а я все кричу ему, гаду. Полицай оборачивается и передергивает затвор, но тут немец отводит его руку в сторону, что-то ему приказывает, и они удаляются. Через некоторое время приходит в дом этот немец и протягивает мне валенки! Правда, другие, старые, но все-таки! Наверное, немец ощутил в моем сопротивлении гаду-полицаю какую-то скрытую силу, которую по-своему зауважал».

Вспоминает Татьяна Никифоровна: «Карташевская опустела. Многие жители попрятались в лесах. Мы в землянке жили. Немцы устраивали облавы. Последним старостой у нас был Большаков. Очень хороший человек. Его сын, артист Большого театра, увез отца после войны в Москву. Так вот, этот Большаков как-то прислал к нам в лес женщину с известием, что завтра немцы будут с собаками прочесывать лес. Мы убежали, спаслись. Тех, кого отлавливали, куда-то отправляли. Стариков всех согнали в центр поселка. А нас, вернувшихся, вскоре увезли в концлагерь в Выру. Пробыли там до января 1944 года. Оттуда переправили в Сиверскую, в комендатуру. Видимо, готовили к отправке неизвестно куда, но не успели, - здесь уже наступали наши. И тут началось! Летели осколки, рвали линию железной дороги. Нам удалось вернуться домой. За бабушкиным домом видели немцев в белых халатах. То-есть, это уже – передовая проходила через Карташевскую. Потом наступило затишье, и скоро мы увидели нашего бойца. Наши идут! Ой, сколько радости было!»

О том, чтопроизошло с М.М. Поповым-Платоновым, первым мне рассказал Константин Федорович Анемподистов. Его мама, Ольга Ивановна с довоенных времен дружила с женой Михаила Михайловича Ольгой Александровной. Когда поселок заняли немцы, Попова назначили старостой. В Карташевке оказалось много застигнутых войной жителей с детьми, престарелых. Попов организовал фонд продовольственной помощи таким нуждающимся. Люди делились последним с теми, у кого вообще не было ничего.

Ольга Ивановна Анемподистова с Поповым помогали скрывающимся в лесах и пробивающимся к нашим красноармейцам, доставали одежду, прятали по подвалам в поселке до того момента, когда предоставлялась возможность нашим бойцам переправиться через линию фронта или к партизанам. У Попова-Платонова существовала возможность оформлять аусвайсы, т.е. временные пропуска по территории района, что позволяло переодетых бойцов маскировать под местных жителей. Анемподистовы хранят письмо, присланное после войны с благодарностью от дочери ст. лейтенанта, которому с группой красноармейцев карташевцы помогли перебраться к нашим: «Уважаемая Ольга Ивановна! В свое время Вы совершили благородный поступок как настоящий, большой души человек нашей Родины. Мой отец, Александр Алексеевич Михайлов, будучи в окружении врагов, с группой бойцов стремился перейти линию фронта для соединения с частями Советской армии. Спасаясь от преследования эсесовцев, а быть может от истощения, мой отец не смог идти дальше и Вы, русская женщина, рискуя своей и сына жизнью, презирая страх, прятали моего папу от немецких ищеек. Нет слов, чтобы выразить Вам свою благодарность, восхищена Вами, Вы совершили подвиг, достойный подражания».

В семье Анемподистовых с благодарностью отзываются о Попове Михаиле Михайловиче. Был момент, когда немцы собирались арестовать Ольгу Ивановну, но Попов, услышав об этом, успел ее предупредить.

К несчастью, некому было предупредить самого Попова. По доносу он был зимой 1942 года арестован, увезен в Гатчину, содержался там в тюрьме, а потом за ним приехали гестаповцы из Сиверской. Попова-Платонова гитлеровцы повесили.

А мать и дочка ими были отправлены на принудительные работы в Литву и там отданы в рабство на хутор.

В центральном государственном архиве Санкт-Петербурга хранятся документы о злодеяниях, совершенных гитлеровцами на территории Ленинградской области. В этих материалах есть акт об аресте немецкой полицией М.М. Попова-Платонова и документ об угоне в рабство жены и дочери композитора.

История семьи М.М. П-П началась еще до революции 1917 года. Михаил Михайлович и Ольга Александровна познакомились приблизительно в 1915 году, когда М.М. преподавал на Высших женских курсах им. Лесгафта, а О.А. была слушательницей этих курсов, дававших институтское педагогическое образование. До поступления на курсы Ольга Александровна закончила балетную школу и танцевала в балетной итальянской труппе Петербурга. Михаил Михайлович много лет, начиная с 1921 года,проработал учителем, преподавая хоровое пение а затем физику в ленинградских Советских трудовых, как они тогда назывались, школах № 29 и № 14. В 29-й школе супруги работали вместе. Ольга Александровна вела занятия по гимнастике.

В Карташевской в доме на ул. Красной у Попова во флигеле с башней была своя лаборатория, которую местные ребятишки именовали обсерваторией. Известно, что Михаил Михайлович трудился над созданием аппарата вертолетного типа и, как знать, если бы не война, - быть бы поселку Карташевская родиной русского вертолета!

Своих детей супругам Бог не дал, и их дочкой стала трехлетняя сиротадевочка Катя.

Мне удалось разыскать Екатерину Михайловну Позднышеву. Она живет в Санкт-Петербурге. Вернувшись из плена, училась в школе в Сиверской. Прекрасно пела, танцевала, рисовала. Все, кого я расспрашивал о Кате, вспоминают, что она была девочка замечательно красивая и талантливая. Школу много лет украшали Катины рисунки. После школы Катя окончила Высшее художественное училище им. Мухиной. В училище приезжал уральский художник Николай Глазунов рисовать с нее эскизы для написания иконы Божьей матери с младенцем. Изображение этой иконы часто показывают в качестве заставки в телевизионной передаче «Союз» из Екатеринбурга, транслируемой и в Санкт-Петербурге.

...Как-то образ Зимы довлеет над этой семьей: самая известная работа художника Екатерины Позднышевой - новогодняя открытка, разлетевшаяся по всей стране: «Белоснежка и семь гномов» в одеяниях Снегурочки и дедов Морозов. Но Екатерина Михайловна зиму очень не любит. Плакала, когда вспоминала, как зимой 42-го забирали отца, а перед этим полицай с него стащил валенки. По сию пору перед глазами образ папы, сидящего у печки без валенок. Больше Катя отца не видела. Автор оперы «Зима» и родился, и погиб зимой!

Но и в опере Весна прогоняет Зиму, и знаменитое «Всех скорбящих Радосте» Попова-Платонова все-таки имеет жизнеутверждающую тональность! Екатерина Позднышева надеется, что в Карташевской на месте порушенной старой церкви «чудной красоты», - по ее словам, поднимется новая церковь. И когда-нибудь в этой новой церкви прозвучит в память о всех погибших, замученных в войну жителях, произведение «Всех скорбящих Радосте» карташевского композитора Михаила Михайловича Попова-Платонова (Северянина).

Если Вам понравилась эта статья, расскажите о ней друзьям!




  • Комментарии

  •   Добавить комментарий

  • В блогах
  • Гатчинская музыкальная школа - юбилею области

    В рамках программы, посвящённой 90-летию  области, в Детской музыкальной школе им. М. М. Ипполитова-Иванова 20 мая состоялся концерт творческих коллективов этой школы. Вела концерт заместитель директора по учебно-воспитательной работе Наталья Михайловна Брусенцева. 
  • История и краеведение
  • Иллюстрации

  • Аудиозаписи

  • Полезная информация
  • Друзья
    Арт-Гатчина. Сетевая галерея искусств.

  • © Гатчинский гуманитарный портал 2002 - гг.